Печать
Категория: Самарская летопись
Просмотров: 4076

ВГЛУБЬ СТЕПЕЙ

Дореформенная половина XIX столетия - последний этап того типа колонизации Поволжья, который был характерен для предшествовавших веков и протекал в двух направлениях. С запада, из губерний Симбирской и Саратовской, более отдаленных, двигался поток переселенцев через Волгу, оседая на левобережных ее притоках. Одновременно с севера и северо-востока, из губерний Казанской и Уфимской, навстречу первому шел второй поток в общем направлении на юг. Поэтому внутренняя часть края заселялась даже раньше, чем приволжская. Основную массу переселенцев составляли русские, оседавшие повсеместно, а менее многочисленные представители народов Поволжья концентрировались главным образом на территории Бугульминского, Бугурусланского, Ставропольского и на севере Самарского уездов.

При Александре I прекратилась раздача населенных имений, но пожалования земли продолжались до 1880-х годов, поэтому помещичья деревня разрасталась. Уже во второй половине XVIII в. помещики продвинулись из Пензенской и Симбирской губерний и осваивали постепенно Бугурусланский и Бузулукский уезды. Яркий пример такого переселения описал С.Т.Аксаков, дед которого переводил крестьян на купленный у башкир участок земли в Бугурусланском уезде: барин являл собой образец хозяина той эпохи, он не гнал своих крепостных в неизвестность, в голую степь, напротив, после покупки, "в ту же осень двадцать тягол отправились в Бугурусланский уезд, взяв с собой сохи, бороны и семенной ржи; на любых местах взодрали они девственную почву, обработали двадцать десятин озимого посеву, то есть переломали непаренный залог и посеяли рожь под борону; потом подняли нови еще двадцать десятин для ярового сева, поставили несколько изб и воротились домой. В конце зимы другие двадцать человек отправились туда же и с наступившею весною посеяли двадцать десятин ярового хлеба, загородили плетнями дворы и хлевы, сбили глиняные печи и опять воротились в Симбирскую губернию; но это не были крестьяне, назначаемые к переводу; те оставались дома и готовились к переходу на новые места: продавали лишний скот, хлеб, дворы, избы, всякую лишнюю рухлядь".

Во всем видна незаурядность и основательность помещика, знавшего, что к приходу крестьян должен стоять хлеб, готовый под серп. Это лучший аргумент для русского крестьянина, который прикипал душой к земле, дарившей его первым хлебушком.

Любопытна и глубоко логична последовательность освоения, обживания новой земли: озимый (самый надежный) посев - яровой посев - строительство огороженных плетнями дворов и хлевов - кладка печей. В этом процессе как в зеркале отразилась могучая вековая психология крестьянина: сначала жито, потом животина, а потом кормилица-печь. Все остальное нарастёт...

Однако даже такое хорошо продуманное и подготовленное переселение не обходилось без горьких слез: страшила неизвестная басурманская сторона, про которую "между хорошими ходило много и недобрых слухов, где, по отдаленности церквей, надо было и умирать без исповеди и новорожденным младенцам долго оставаться некрещенными - казалось делом страшным..." Мудрый дед Аксакова был все же исключением, а вот правило подметил А.П.Заблоцкий-Десятовский, директор департамента сельского хозяйства, посетивший Поволжье в 1840-х годах: "Редкое из помещиков заготовляют наперед порядочные для крестьян помещения; они большей частью первые годы проводят в землянках".

В XIX в. пожалования земель дворянам производились из фонда государственных угодий в южных уездах. Особенно быстрый рост числа поместий отмечен в 20-50-х гг. в Николаевском уезда и северной части Новоузенского. В последнем помещики по приглашению правительства образовали 29 селений из крестьян, переведенных ими из Тамбовской, Саратовской, Курской, Пензенской, Рязанской, Тульской губерний. В течение 50-60-х гг. царское правительство отвело помещикам в виде высочайших пожалований огромную площадь в 830 715 десятин.

Целенаправленной мерой правительства по насаждению дворянского землевладения в Самарском крае было переселение сюда разорившихся помещиков, "неслужащих дворян" из Рязанской, Симбирской, Тульской и других губерний Европейского центра России. Для этих переселенцев нарезали 200 участков по 60 десятин (54 дес. пашни и 6 дес. лугов) из владений казны, находившихся до этого в оброчном содержании, главным образом в Самарском уезде, в районе рек Сок и Кондурча. Переселение малоимущих дворян проводилось по инициативе дворянских собраний Симбирской и Рязанской губерний, которые пытались таким образом избавиться от довольно значительного слоя обедневшего дворянства. По утвержденному Николаем I положению Комитета министров от 25 мая 1843 г., отводимые участки могли продаваться только подобным же поселенцам, а указом 1848 г. была установлена майоратная форма землевладения. Младшие сыновья (в возрасте от 7 до 17 лет) могли отдаваться на воспитание в батальоны военных кантонистов, а по достижении 18 лет проходить службу в пехоте на правах, "принадлежавших им по происхождению". На переезд и обзаведение хозяйством правительство выдало 83 семействам мелкопоместных переселенцев только за три года (1848-51) денежное пособие в сумме 10 335 руб.

Уже через несколько лет обнаружилась вся искусственность этого правительственного предприятия. Дворяне-переселенцы не имели ни навыков, ни желания вести хозяйство. Выданные им деньги утекли на непроизводительные расходы. К тому же в большинстве участков оказался затрудненным доступ к воде. Часть дворян вынуждена была строить свои дома или бок о бок с соседом или прямо на его земле. В результате местность, заселенная этими "благородными" земледельцами, являла безрадостную картину "разбросанных там и сям в беспорядке крайне незатейливых строений". Дома их не отличались от крестьянских изб средней руки.

Из 122 мелкопоместных владельцев, получивших в народе прозвание "панков", лишь 19 удержались от сдачи земли в аренду под посев. Остальные оказались охвачены начавшейся "пшеничной лихорадкой", которая быстро истощила почву, и арендная цена уже через несколько лет упала с 5-10 руб. до 75 коп. за десятину. Попытка правительства придать поселениям малоимущих дворян общинный характер с периодическими переделами также потерпела провал из-за сопротивления самих панков. Многие из этих горе-фермеров потянулись назад, на прежнее место жительства.

Крупную переселенческую операцию провел Департамент сельского хозяйства Министерства государственных имуществ на землях, освобожденных калмыками в Ставропольском и Самарском уездах. По указанию императора Николая I их переводили на степные пространства юго-востока. В 1849 г. приехавший в Ставрополь по служебным делам Н.В.Шелгунов услышал от очевидцев рассказ о драме выселения калмыков: "Когда калмыцкая орда двинулась в путь, то, отъехав с полверсты от ставропольского бора (небольшой лесок под городом, тоже принадлежавший калмыкам), остановились. Калмыки сошли с лошадей, упали ничком на землю и начали целовать ее. Не скоро они кончили прощание с своей родной землей, на которой родились и выросли они, их деды и прадеды. Но вот наконец калмыки поднялись, сели на коней, орда двинулась в степь тихим похоронным шагом. Только четыре человека, отделившись от орды, заскакали в бор с четырех сторон, подожгли его и также быстро, точно боясь погони, ускакали".

В 1843 г. бывшие земли ставропольских калмыков площадью в 322 тыс.дес. поступили из военного ведомства в распоряжение Министерства госимуществ. Чиновники министерства произвели хозяйственную съемку этих земель и выделили 128 тыс.дес. под заселение, нарезав 12 более-менее равных частей под каждое предполагаемое сельское общество.

В 1847 г. был объявлен набор добровольцев, в следующем году 92 семейства из Пензенской и несколько семейств из Новгородской губерний приступили к переселению: осенью в Самару прибыли работники, которые выбрали себе участки по реке Степной Чесноковке и успели отчасти обработать земли к весенним посевам. Весной 1849 г. появилась основная масса переселенцев, образовав первое сельское общество - Николаевское, выше по той же речке было создано еще два - Вязовское и Троицкое, а по реке Кандабулак четвертое, названное Петропавловским.

Таким образом заселялись и Самаро-Ставропольские казенные земли, на которых к 1855 г. водворились 453 семейства в числе 2127 душ мужского и 1828 душ женского пола из губерний Пензенской, Тульской, Курской и отчасти Новгородской, Владимирской и Рязанской.

Правительство стремилось поднять приходившие в упадок малоземельные хозяйства крестьян с помощью перевода их не только на новые, более обширные площади, но и на новые начала владения землей, так называемые семейные участки. В обоснование этой меры было положено следующее соображение: "По возобновляющимся часто переделам полевых участков, владелец не имеет охоты, ни выгоды обрабатывать и удобрять свое поле с должным рачением... Эти причины рождают в земледельце беспечность и равнодушие, которые не иначе могут быть отвращены, как переходом к постоянному пользованию землями".

Специальные правила об устройстве семейных участков подробно регламентировали условия новых селений: они предполагались в двух формах - селений и выселков; на каждый семейный участок или двор нарезалось от 30 до 60 дес. удобной земли (в выселках от 15 до 40 дес.), величина селений в обоих случаях допускалась не более 25 дворов. Переселенцам предоставлялись льготы: на 2 срока они освобождались от выбора на общественные должности, выдавалось 100 корней строевого леса из ближайших крестьянских дач или денежный эквивалент, предоставлялась ссуда от 60 до 100 рублей серебром сроком на 14 лет, оказывалась помощь в перевозке строений не далее 30 верст.

Семейный участок считался собственностью казны, и лицам, выбывшим из сословия государственных крестьян, принадлежать не мог. Участок могли отобрать, если его хозяин неисправно платил подати, плохо отбывал повинности. Избы в новых поселениях возводились строго по плану и непременно на каменном фундаменте. Каждое семейство наделялось десятиной земли специально для разведения леса. С целью улучшить породистость стада крестьянам купили общественных племенных быков, которые содержались поочередно. При Николаевском сельском правлении был устроен сад вроде плодопитомника, из которого желающие крестьяне наделялись добротными саженцами плодовых деревьев и семенами. Не забыли о церкви, приходском училище и создании мирского капитала. При этом хозяйственная политика правительства отличалась постепенностью. Финансирование всей этой операции по переселению производилось из доходов, которые давали оставшиеся пока свободными земли, обращенные в оброчные статьи в границах будущих селений. Содержатель такой оброчной статьи, обычно купец или помещик, обязан был соблюдать восьмипольный севооборот, обязательный также и для самих переселенцев.

Результаты переселения крестьян оказались значительно более успешными, нежели подобное переселение мелкопоместных дворян. Крестьяне прекрасно прижились на новых землях и быстро укрепили свое хозяйство, тогда как переселенцы-дворяне оказались несостоятельными, хотя и получили большие по площади участки.

Особенно интенсивно осваивался юг Заволжья. Если в Бугульминском уезде возникло около 26% новых поселений, то в Бугурусланском 69%, Николаевском 71%. По Бузулукскому уезду основной прилив переселенцев отмечался между 7-й и 8-й ревизиями (1816-34), когда в восточной и южной части уезда возникло 160 новых поселений; в 1834-48 гг. еще 35, а в 50-х годах уже только 9. Население Бузулукского уезда составили выходцы из 24 губерний: русские и мордва, однодворцы и беглые солдаты, сектанты-молокане и крестьянские ходоки, именами которых нарекались новые деревни и села - Павло-Антоновка, Три-Михайловка и др.

В Николаевском и Новоузенском уездах сохранялся значительный фонд целинных земель, принадлежавших казне и уделу. Эта южная оконечность будущей Самарской губернии была населена государственными крестьянами разных наименований. Еще в конце XVIII века в степь переселились татары из Хвалынского уезда Саратовской губернии и основали селение Осиновый Гай; в первой половине XIX столетия образовалась целая Осиново-Гайская волость. В Новоузенском округе (с 1835 г. уезд), по данным 8-й ревизии, значилось 18 162 души мужского пола и 19 067 душ женского пола. К середине 40-х годов сюда переселилось из разных губерний около 5 тыс. человек, а также насчитывалось около 500 временно проживавших людей разных сословий плюс несколько тысяч ежегодных "сезонников", приходящих на полевые работы. Дикие степи простирались ближе к границам с Астраханской губернией и землей Войска уральских казаков, вдоль рек Еруслан, Малый Узень, Алтата и Торгуй. Казенных селений в Новоузенском округе было 75, из них 26 сел и деревень, 9 мелких сельцов и 40 хуторов. По свидетельству современника, "у старожилов дворы устроены надлежащим порядком и с нужными пристройками; напротив, у новых переходцев много еще недостает".

Наряду с русскими крестьянами Самарское Заволжье заселяли иностранцы - выходцы из германских земель Вюртемберг, Баден, Пфальц и Саксония, а также из Швейцарии. Всего за 1800-64 годы здесь появилось 74 новых колонии. Наиболее интенсивно немцы переселялись в сороковые-пятидесятые годы, основав поселения по берегам рек Нахой, Большой Караман, Еруслан. В 1853 г. к старожилам добавились 100 семей прусских меннонитов из окрестностей Данцига, основавших три новые колонии в Новоузенском уезде. В 1859 г. в 80 верстах от Самары, на бывших землях калмыков, поселились еще пятнадцать семей немецких меннонитов, а также эстонцы. В октябре того же года по высочайшему повелению императора Александра II в Самарской губернии поселили 100 пленных кавказских горцев (натухайцев) на реке Еруслане (деревня Лятошинка).

Отголоском политических коллизий XVII века были сохранившиеся в Бугульминском уезде поселения польской шляхты. В 1655 г. в Казань перевели для поселения на Закамской черте смоленских шляхтичей четырех "знамен". Шляхтичей красного знамени водворили в Ново-Шешминской крепости, где уже жили к тому времени белопашен-ные казаки (сохранились до середины XIX века в Чистопольском уезде Казанской губернии). Первый указ о наделении шляхтичей красного знамени вышел в 1660 г., но земли они, по-видимому, не получили и в 1674 г. были отведены вверх по реке Шешме. Часть этих поляков образовала Старо-Кувакскую слободу, на землях которой они проживали в XIX столетии совместно с потомками других служилых людей, давно записанных в разряд государственных крестьян. Несколько дворов шляхтичей позже выделились в слободу Ново-Кувакскую.

Шляхтичей остальных трех знамен расселили также по Закамской линии в разных городках и крепостях, в том числе в Заинске Мензелинского уезда. После основания Оренбурга был открыт почтовый тракт Казань-Оренбург. Для заселения этого тракта из Заинска часть шляхтичей вместе с другими служилыми людьми перевели в Бугульминский уезд. В 10 верстах от Бугульмы они основали в 1731 г. слободу Солдатскую Письмянку. Были отведены значительные земли, но лишь малая доля их досталась переселенцам - большая часть вошла в состав казенных оброчных статей либо оказалась в руках помещиков. Например, часть земли "по праву покупки" от шляхтичей перешла к помещику Микулину.

Потомки польских шляхтичей, в отличие от окружавших их государственных крестьян, не платили никаких податей и не несли повинностей, кроме подводной и квартирной, принятых ими на себя добровольно. Указами Сената в 1850 г. представителям поволжской шляхты предоставили срок в 3 года для "отыскания" дворянства, иначе им предстояло быть записанными в государственные крестьяне, в городах - обывателями, на помещичьей земле - свободными хлебопашцами. Шляхтичи красного знамени представили копии с указа царя Алексея Михайловича о наделении их землями, а основатели слободы Солдатско-Письмянской - копии с указа царей Иоанна и Петра Алексеевичей о наделении шляхтичей Смоленских, Бельских и др. землями Мензелинского уезда. Из рапорта счетного чиновника Конокотина заведующему Самарским отрядом уравнения государственных крестьян в денежных сборах видно, что документы, предъявленные шляхтичами, "нигде законно не засвидетельствованы".

В 1854 г. самарское дворянское депутатское собрание отказало шляхтичам в дворянстве, но некоторые из них успели воспользоваться своим правом - как потомков панцирных дворян - поступить на государственную службу. Через три года было сделано окончательное распоряжение о лицах, не утвержденных в дворянстве и пропустивших срок на подачу посемейных списков для записи в оклад: их надлежало причислить в оклад и сословие государственных крестьян в течение десятой ревизии. К этому времени они уже совершенно обрусели, приняли православие и занимались хлебопашеством, отличаясь от окружающих русских поселян лишь обычаем брить бороду да некоторыми деталями одежды.

В 1812 г. правительство перевело в Бугульминский уезд пленных французов, поселило здесь пахотных солдат, служилых татар.