Печать
Категория: Самарская летопись
Просмотров: 1349

НОВАЯ ЖИТНИЦА РОССИИ

Почвенные, климатические и демографические особенности края предопределили резкие контрасты в его аграрном облике. На севере, где уже начинала ощущаться земельная теснота, господствовало трехполье, на юге преобладала переложная система с остатками захватного землевладения.

Южнее реки Иргиз главной зерновой культурой являлась пшеница, причем предпочтение отдавалось улучшенным сортам русской пшеницы и знаменитой "белотур-ке", лучшей в России, из которой вырабатывалась великолепная мука-крупчатка. По свидетельству путешествовавшего по краю немецкого барона Гакстгаузена, "здесь сеют на одном и том же поле четыре года сряду белотурецкую пшеницу, которая в хорошие годы дает 25 и 27 зерен; затем земля отдыхает 6-7 лет и первые два-три года, по случаю разрастающихся сорных трав, употребляется под выгон, а остальные три-четыре года, после того, как от пастьбы скота выведутся сорные травы, она идет под сенокос. Через шесть лет на ней опять сеют пшеницу, но уже два года сряду; затем опять шесть лет выгона и сенокоса и потом опять сначала; четыре года пшеницы и т.д."

С берегов Волги твердую яровую пшеницу в середине XIX века завезли в степную северную полосу Америки. Это относится к известному сорту "файф", о котором сообщалось в канадском сельскохозяйственном журнале: в 1842 г. некий господин Файф получил из Данцига пшеницу, пришедшую через Польшу из России.

Просо, гречиха, овес, как уже говорилось, играли на юге Самарского края второстепенную роль. На севере, напротив, главенствующее положение в озимом клину занимала рожь, в яровом - овес. Различная плотность земли требовала применения различных пахотных орудий: на севере была возможность обрабатывать землю легкой одноконной сохой или плугом на три-пять лошадей, на юге соха не подходила - для переложной системы требовался тяжелый плуг, сабан. Кое-где появились у помещиков первые сельскохозяйственные машины, в основном молотилки. Местная газета отмечала, что машины "требуют значительного ремонта и надзора сведущего машиниста. Удобства и польза их не подлежит никакому сомнению, только они для простого народа недоступны по своей дороговизне. Но пшеница белотурка нечисто вымолачивается на машинах даже высшего достоинства".

Результаты внутреннего освоения края сказались уже в 1840-50-х гг. Известный статистик того времени Штукенберг отметил, что "Самара относительно пшеницы есть первое складочное и торговое место в России", ибо сюда за многие сотни верст непрерывно весь год подвозился хлеб из оренбургских, уральских и саратовских степей. По его данным, в 1849 г. оборот в Самаре составил до 5 млн. пудов зернового хлеба и около 600 тыс. пудов сала Б6. По мнению офицеров Генерального штаба, подготовивших военно-статистическое обозрение губернии, ежегодный излишек над внутренним потреблением здесь составлял средним числом до 2 млн. четвертей разного хлеба, преимущественно пшеницы.

Наиболее подробный отчет о хлебных потоках внутри Самарского края и за его пределы оставил кадастровый отрад министерства государственных имуществ, проводивший обследование в 1856 г. Из него видно, что Самарское Заволжье уже к середине XIX столетия превратилось в район торгового зернового производства, вывозивший хлеб во всех направлениях. Основная масса товарного хлеба поднималась вверх по Волге, частично распределяясь между хлебопотребляющими губерниями нечерноземной полосы, преимущественно же через Санкт-Петербург вывозилась за границу. В целом выделяются три главных направления хлебопотоков:') пшеница всех сортов, а также льняное семя по всему протяжению Самарской губернии стягивались к волжским пристаням;2) рожь, перемолотая в муку, плюс овес направлялись большей частью на восток, в Оренбургскую губернию и в землю Уральского казачьего войска;) рожь в зерне, просо, греча и полба двигались к северу, на верхневолжские и камские пристани.

Самый обширный пшеничный район имела Самара. В его черту входили уезды Бу-зулукский, Бугурусланский, ближайшая часть Бугульминского, почти весь Самарский, южная часть Ставропольского и северная половина Николаевского. Другими выделявшимися центрами притяжения самарской пшеницы в северной части губернии выступали Старая Майна и Екатериновка. Крупнейшей внутренней водной магистралью здесь мог бы служить Черемшан, однако он был загорожен мельничными плотинами. Особенно высокие плотины устроили на двух мельницах ниже Мелекесского посада, владельцы которых резко протестовали против попыток сплавить по реке суда с березовым лесом в конце 40-х годов: при проходе судов и плотов оказались поврежденными узкие мельничные паузы и сами плотины. Поэтому хлеб доставлялся в крупные торговые села и на пристани гужом. В устье Черемшана, с пристани большого села Хрящевка, ежегодно отпускалось в среднем зернового хлеба и гороха до 230 тыс. пудов на сумму до 56 тыс. руб. серебром. Суда с Волги заходили в нее до Красного Яра, где также действовала хлебная пристань. Южные степи, омываемые по северной окраине рекой Самарой, тяготели к волжским пристаням Балаково и Хвалынск. На самом юге потоки хлеба стекались также к пристани Екатериненштадт, в слободы Покровскую, Привальную и Ровенскую. Реки Самара и Большой Иргиз так же, как Черемшан, были лишены серьезного судоходства из-за мельничных плотин.

Крупнейшие на юге края водяные мельницы стояли на Иргизе. К нему стянулись и крупные населенные пункты - 24 села и 28 деревень, жители которых выделялись по зажиточности и огромным посевам белотурки: Большая Глушица, Пестровка, Порубежка, Толстовка, Каменка, Березовая Лука (Березовый Яр), Малое Перекопное, Сулак, Кармеж-ка и Красный Яр. Большие коммерческие запашки имели жители города Николаевска. Всего на Большом Иргизе действовало 12 мельниц. Самые крупные принадлежали в Николаевске купцу Волковойнову (13 поставов с обдиркой и толчеей), при селе Березовая Лука - вольской первой гильдии купеческой жене Курсаковой (16 поставов крупчатых и 4 постава моловых), при селе Малом Перекопном - государственным крестьянам (размол и обдирка), между селом Малый Кушум и деревней Быковкой мельничный комплекс Кудряшиха - владение астраханских купцов первой гильдии Сапожниковых (крупчатка о 16 поставах). .

Суда с Волги по Большому Иргизу поднимались до Березова. Ежегодно на мельницу Курсаковой приходило 5-7 расшив грузоподъемностью до 25 тыс. пудов; в 1846 г. сюда приходил за крупчаткой небольшой пароход Алабова и К. Основная же масса пшеницы подвозилась к волжским пристаням гужевым транспортом.

Таким образом, почта вся пшеница стекалась на запад, к Волге. Исключение составляли северные волости Бугурусланского и северо-восточные волости Бугульминского уездов, из которых русская пшеница поставлялась в Чистополь, а оттуда в Елабугу и Мензелинск, да два селения на юге Новоузенского уезда - Александров Гай и Савинка, сбывавшие пшеничную муку низших сортов кочевым киргизам.

Главным направлением вывоза ржаной муки и овса было восточное. Центрами притяжения этих потоков выступали Уральск и в меньшей степени Оренбург, Илек. Поездки с хлебом сюда были выгодны извозчикам, так как на обратном пути они принимали кладь (из Уральска преимущественно рыбу) для доставки в Мензелинск, Елабугу. Из Оренбурга возвращались с кожами, овчинами, салом, а из Илека с солью, которую везли в Бугульму, Чистополь, Казань. Часть ржаной муки из приволжских местностей шла в Самару, Казань.

Рожь в зерне, греча и полба подвозились к волжским и камским пристаням, на нижневолжских было только просо: В восточном направлении сбывались в небольшом количестве греча и полба - в Уральск и Оренбург.

Мощные хлебопотоки рождались из мелких и мельчайших ручейков крестьянских поставок по базарным дням в ближайшие к ним центры внутреннего потребления. Здесь хлеб попадал в руки скупщиков всех мастей, хозяйничавших на внутреннем рынке края. В каждом уезде определились свои центры внутреннего сбыта хлебов (кроме уездных городов): в Бугульминском - деревня Альметьево и крепость Черемшанская; в Бугурус-ланском - слобода Кинель-черкасская, село Богородско-Пономаревское и пригород Сергиевск с поселением при минеральных водах; в Бузулукском - село Борская крепость, Сорокинское, Тоцкое, Утевка и пригород Алексеевск; в Самарском - Красный Яр и Зубовка; в Ставропольском - Меликесский завод.

Часть внутреннего потребления хлебов приходилась на винокуренные заводы, большинство которых располагалось на территории Бугульминского уезда. Четыре завода при селах Петровское, Николаевка, Варваринка, Павловка производили продукции на сумму 140 883 руб.

Торговое значение приобретало и скотоводство. Основная масса скота поступала из оренбургских степей. По территории края пролегали крупные скотопрогонные тракты. По данным 1840 г., только по Московскому тракту через Самарский край (уезд) прогонялось до 18 тыс. голов скота. А в начале 50-х гг. из Букеевской орды и Оренбургской губернии ежегодно пригоняли и проводили транзитом до 200 тыс. голов скота на сумму около 1 млн. рублей. Преобладающей породой была киргизская, а также помесь русских пород с киргизскими и калмыцкими. Соседство со скотоводческими губерниями способствовало развитию местной скотопромышленности и прасольства среди крестьян.

Важное значение сохранял солевой промысел. Район соледобычи находился в междуречье Урала, Илека и Бердянки, где стояла старинная крепостца Илецкая защита. С 1806 г. соль добывалась вольным промыслом под управлением особой экспедиции, ею заведовал оберквартирмейстер полковник Стругов (позже генерал). В 1810 г. он предложил укрепить Илецкую защиту. Через год провели таможенную черту, Отрезавшую илецкие копи от киргизских степей по речкам Курале и Бердянке и открыли новый путь сбыта на Самару протяженностью в 320 верст. Струков стремился к расширению промысла и повел дело очень энергично. В 1816 г. по его проекту перешли на добычу по правилам горных разработок до 4 млн. пудов, из которых 3 млн. ежегодно доставлялись на Самарскую пристань. Сложилось целое сословие крестьян-солевозов, приписанных к Илецкой защите: ни много ни мало 10 тысяч человек. Соляные залежи потрясли Александра I, посетившего промысел 13 сентября 1824 г.: "Боже мой, какое богатство!" - невольно воскликнул государь, впрочем тут же отменивший добычу соли подземным способом. Сопровождавший императора Струков заявил, что "добыча илецкой соли должна быть упрочена на отдаленные времена, потому что этот источник есть богатейший в государстве и может снабжать наилучшей солью все места верхней Волги, начиная от г.

Самары, а также обе столицы и северо-западные губернии и может заменить иностранную соль".

К середине XIX века сложились все известные в России сферы рынка: ярмарочная, развозно-разносная, базарная и стационарная. Торговые обороты в Самарской губернии достигали свыше 10 млн. руб. серебром. Здесь действовало более 200 базаров и ярмарок. Самара выступала ключевым звеном ярмарочной цепи, которая имела вид замкнутого пространственно-временного круга: Самара, 6-9 июля Бугульма, 14-21 сентября Беле-бей, 26 сентября-3 октября Мензелинск, 1-6 января Симбирск, 9-21 августа Бузулук, 29 июня-5 июля Самара.

Второй по величине в Самарской губернии была Воздвиженская ярмарка в городе Бугульме. Она имела весьма живописный вид, так переданный репортером губернской газеты: "Здесь видим и русских баб в ярких праздничных сарафанах, и рослых мордовок в их высоких и красивых головных уборах, и чувашинок и вотячек в шлемообразных кичках, обвешанных медными бляхами и погремушками, и татарок, завесивших 'себе лицо красными и белыми покрывалами и обутых в желтые ичиги и черные туфли... Одних татарских харчевен для черного народа и мелочных торговцев на ярмарке устраивается до десяти. В этих харчевнях подают чай, жареную баранину, салму, пельмень и другие татарские блюда... Чай у магометан заменяет водку, все магарычи запиваются чаем и вместе с тем заедаются пельменью. Однако ж значительные купцы из татар, носящие роскошные халаты из одреса, сверху их кафтаны из тонкого сукна, а на голове бархатные тюбетейки, великолепно расшитые золотом, харчевен не посещают. Они ходят в русские ресторации пить чай, а пищей довольствуются на квартирах".

В крупный торгово-промысловый центр превратилась к середине XIX века Покровская слобода. Она возникла стихийно на месте урочища Новые Бакуры из временного поселения солевозцев, переведенных в саратовские степи для перевозки эльтонской соли. Они построили в новой слободе церковь во имя Покрова Пресвятой Богородицы, от которой и пошло название самого селения. В 1807 г. здешним жителям отвели по 30 дес. земли и степи между Эльтоном и рекой Малый Узень. Покровцы быстро встали на ноги за счет крупного скотоводства. Они выставляли для соляных обозов до 7 тыс. пар волов и 600 конных фур. В слободе строились крупные складские помещения. Некоторые из солевозцев были столь богаты, что даже украшали своих волов позолоченными рогами. В 1828 г. они были переведены в разряд государственных крестьян. Уже в конце 30-х годов население слободы достигло 6770 ревизских душ. Здесь было волостное правление, три каменных церкви, трактир и еженедельный базар. Спустя двадцать лет число жителей уже превышало десять тысяч, сформировалась ярмарка, соперничавшая по значимости с Воздвиженской.

Другой тип торгового села являли подгородние селения, например, село Дубовый Умет, жители которого издавна и часто соприкасались с городом, вели дела с купцами. В 1770-80-х годах здесь обосновался разбойничий притон шайки беглого арестанта Григория Корцова. Отношения шайки с купцами, следовавшими по уральской дороге, напоминали рэкет и сводились к поборам по 25 руб. с дуги (то есть с воза в одну лошадь), а с прочих по 5-ти. Постепенно облик Дубового Умета облагораживался: появилась каменная церковь, обладавшая праздничными ризами стоимостью в 500 руб. серебром, серебряными под золотом крестами и сосудами, дорогим Евангелием. В середине XIX века состоятельные жители занимались перекупкой хлеба, ввозимого в Самару, и получали немалые барыши. Многие из них держали постоялые дворы, сдавали квартиры и амбары, спрос на которые резко возрастал зимой, в ярмарочные дни. В начале 50-х годов открылись свои ярмарка и базар, но больших выгод они не давали, так как рядом с крупной торговой Самарой не могли иметь самостоятельного значения. Жители Дубового Умета были "трудолюбивы, бойки, развязны, веселы и благочестивы", зимой любили потешиться кулачными боями, на масленицу молодые пары, недавно обвенчанные, устраивали шумные катания по улицам. В одежде, разговоре, повадках они старались подражать горожанам. Мужчины носили полукафтанчики из "бумажных материй", а богатые из сукна. На женщинах не были редкостью шелковые сарафаны...

Самарский край превратился в район динамичного развития торгового зернового производства, выбрасывавшего на всероссийский рынок миллионы пудов ценнейших хлебов. Россия обретала новую житницу, экономическое значение которой стало расти с каждым десятилетием. Слава о самарских девственных землях разлетелась по стране. Ежегодно сюда стекалось большое число рабочих-сезонников. По заключению современника, на заработки в Степное Заволжье приходило до 120-200 тыс. человек. На юге края возникли крупные посевы, позволившие значительно расширить продажу зерна как на внутреннем, так и на внешнем рынке. Спрос на самарскую муку-крупчатку был высоким и устойчивым на биржах крупнейших стран-импортеров. Поднималась молодая поросль торговых селений, жители которых получали свой доход в сфере рынка. У этих людей вырабатывались иные, нежели у традиционного крестьянства, стереотипы мышления, поведения, быта.